Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

v muzee

Про базовый доход

v muzee

Юзефович Л. А. "По своей писательской природе я рассказчик историй, а не художник слова"

Я всегда писал то, что хотел, но надо понимать, что все мы колеблемся вместе с духом времени. Недавно был на обсуждении одной книги о Гражданской войне, там были студенты, аспиранты – и я вдруг понял, что они все красные, ну пусть на 90%. Автора книги о т.н. «демократической контрреволюции», об Уфимской директории, они критиковали с красных позиций. Если бы он эту книгу издал двадцать лет назад, такие же молодые люди осуждали бы его за прямо противоположное.
– Не только. Что-то такое носится в воздухе, и противостоять этому не может никакой интеллектуал. Я сам стал замечать за собой, что склоняюсь к красным. Есть замечательный военный историк Андрей Ганин, он всегда был абсолютно белым. А сейчас он выпустил прекрасную, очень объективную книгу «Семь “почему” Гражданской войны», и я чувствую, как в нём тоже происходит этот поворот. Просто людей, не обладающих определёнными знаниями, привычкой к работе с источниками, аналитическим мышлением этот ветер времени сносит далеко. Людей типа Ганина или меня он тоже сносит, но на меньшее расстояние. Дух времени сильнее нашей индивидуальности, сильнее нашего личного опыта.
v muzee

Антуан де Сент-Экзюпери — о России и русских

Фейхтвангер был не одинок...

В один прекрасный день Сталин объявил, что только тот достоин имени человека, кто не пренебрегает своим внешним видом, небритые лица признак распущенности.
......
Так, буквально в один день, Сталин одарил Россию свежими помолодевшими лицами, одним махом вытащил ее из грязи. На московских улицах я видел только свежевыбритых милиционеров, солдат, официантов, прохожих.


И я догадываюсь уже, что за великим неуважением к отдельному человеку здесь стоит великое уважение к человеку вообще, длящемуся из века в век поверх отдельных человеческих жизней и созидающему великое.


Здесь любят огромный мир. Здесь живут, быть может, не столько в доме, сколько в мечте. Нужно приучить этих людей к земле. Нужно приучить их к земному. И власть борется с этими вечными странниками. С внутренним зовом тех, кто заметил звезду. Нужно не дать им пуститься в странствия — к северу, к югу, по воле незримых приливов и отливов. Нужно не дать им пуститься в странствия вновь, к какому-то новому общественному строю — ведь Революция уже свершилась. Не от звезд ли занимаются пожары в этой стране?
v muzee

Сюжет «Повелителя мух» Уильяма Голдинга не прошел проверки практикой

v muzee

Как читать Терри Пратчетта

Интересная мысль:

Если по­пытать­ся вы­делить две ос­новные ли­тера­тур­ные тра­диции, ко­торым Плос­кий мир обя­зан сво­им рож­де­ни­ем, по­лучит­ся, что это, с од­ной сто­роны, так на­зыва­емое вы­сокое, или ге­ро­ичес­кое, фэн­те­зи (об­ра­зец жан­ра тут «Вла­сте­лин ко­лец» Тол­ки­на), а с дру­гой — са­тира (об­разцы жан­ра — «Пу­тешес­твия Гул­ли­вера» Свиф­та и «За­повед­ник гоб­ли­нов» Сай­ма­ка). Пер­вая тра­диция стро­ит раз­ра­ботан­ный до ма­лей­ших де­талей вы­мыш­ленный мир и из­бе­га­ет па­рал­ле­лей с ре­аль­ностью (нес­лу­чай­но Тол­кин всег­да так нас­той­чи­во от­ри­цал та­кие па­рал­ле­ли во «Влас­те­лине ко­лец»); вто­рая все­цело со­сре­дото­чена на со­ци­аль­ной ре­аль­нос­ти, и вы­мысел тут — лишь еще один спо­соб го­ворить о ней. Воз­можно, кни­ги Прат­четта так по­пуляр­ны имен­но по­тому, что объ­еди­ня­ют в се­бе эти со­вер­шенно раз­ные тра­диции.
v muzee

Как важно быть серьезным

Решил отвлечься, почитать классику. Увы, не удалось:

Джек. С Сесили проблем у меня не будет. Ну, а с братом… Не пройдет и недели, как я от него избавлюсь. Думаю, лучше всего с ним покончить в Париже.

Алджернон. Почему именно в Париже?

Джек. Просто меньше мороки – и с похоронами, и с другими делами… Да, решено, я его умертвлю в Париже… А умрет он, скажем… от апоплексического удара. Выглядит очень правдоподобно – тысячи людей умирают от апоплексического удара, причем скоропостижно, разве не так?

Алджернон. Да, но это наследственная штука, мой друг. Она культивируется в семьях веками.

Джек. Боже милостивый! В таком случае апоплексический удар отпадает. На чем же мне остановиться?

Алджернон. Ну, скажем, на гриппе.

Джек. О нет! Это звучит совсем уж неправдоподобно. Слишком многие болеют гриппом.

v muzee

Ближе к земле: как я сменил коворкинг на дом в деревне (не я)

Только дочитал воспоминания Александры Толстой, а тут почти что толстовская коммуна, с поправкой на 21-й век:

Ближе к земле: как я сменил коворкинг на дом в деревне


За год-другой я понял, что большой город, съемная квартира и еда из супермаркета — это не мое. День расписан по минутам, гибкости – никакой, особенно если ходишь в офис. Да и человек – собственник по своей природе. У нас, в Беларуси, да и у вас в России постоянно возникают какие-то инициативы, когда люди уезжают в деревню и организуют эко-поселения. И это не блажь. Это рационализация.
v muzee

Феминитивы. Взгляд филолога – Светлана Гурьянова

Феминитивы. Взгляд филолога – Светлана Гурьянова :

Что меня как филолога смущает в феминитивах?
1. Представление о том, что грамматический род тесно связан с гендером, общественно-политической ситуацией, образом мыслей и чем-то там ещё, довольно нелепо.

2. Многие люди не знают, что в русском языке 4 рода. Мужской, женский, средний и… общий. Слова общего рода – это многочисленные слова на – а типа умница, неряха, задира, сирота, коллега и т.д..

4. Если мы используем феминитив, мы ведь образовываем его от основы мужского рода (вопрос об общем роде уже не стоит, если мы вводим четкое разделение феминитива и маскулинитива). Авторка – от слова «автор», например. Т.е. феминитив все равно ощущается как явление вторичное. Не противоречит ли это тезисам тех, кто так радеет за феминитивы?
v muzee

Александр Парнис: «Я убил на Хлебникова почти 60 лет»

Это прекрасно:

Первым делом кагэбэшники спросили, где оружие (будто я пулемет дома прятал). Обыск продолжался почти 13 часов.
... Самое удивительное, что прямо на окне лежала книга Троцкого «Литература и революция», за которую мне бы точно дали срок. Но, к счастью, книга была без обложки, и эти дикие люди даже не поняли, что это такое.
...
Среди них были напечатанные на машинке стихи Рембо на французском языке, которые в протоколе записали как «стихи неизвестного поэта на неизвестном языке» (подозревали, что это могут быть зашифрованные тексты).
...
Эти журналы я получал из Америки, но приходило не все: что-то гэбэшники задерживали. Я постоянно жаловался Бурлюку и просил посылать письма и журналы заказ­ными. Он мне ответил: «Почему я должен писать вам заказными? У нас в Америке ничего не пропадает». Я объяснил, что имею в виду не США, а нашу страну. А потом он отправил журнал, написав на обложке: «Товарищ цензор, я друг Советского Союза, учитель Маяковского — пропустите этот журнал!» И журнал неожиданно дошел.
...
По закону кагэбэшники не имели права проводить обыск без присутствия подозреваемого. Но они плевали на все законы, которые сами и составляли. Во время обыска они изъяли всю мою переписку — более трех тысяч писем. Воспользовавшись тем, что явились к моим родителям незаконно, я написал жалобу на КГБ в прокуратуру, которую мне помог составить известный диссидент Павел Литвинов. Жалоба подей­ство­вала — после нее гэбэшники вели себя со мной предельно корректно, даже на машине приезжали, чтобы везти на допрос. Через какое-то время мне почти все вернули (точно знаю, что зажали некоторые письма профессора Владимира Федоровича Маркова и одно письмо писателя Бориса Зайцева), но в рваных конвертах и без марок. Потом капитан, руководивший обыском и допрашивавший меня, признался, что его сын собирает иностранные марки и он сдирал их с моих писем. С «мясом» срывал эти марки для своего сына, сволочь.
v muzee

Юрий Трифонов "Рассказы/Повести/Роман/Воспоминания"

Перечитал Трифонова. «Исчезновение» (его последний роман) понравился меньше других. А «Дом на набережной», «Другая жизнь» и «Обмен» очень сильные, хотя и депрессивные. 

Очень интересно было перечитать воспоминания «Записки соседа» — про Твардовского и вообще про время.

«Комментировать и осуждать - дело не наше, а тех, кто явится на свет божий через много, много лет». Мне ближе Александр Кушнер и другие с «осуждать могут только те, кто жили в те годы». Могу только благодарить судьбу, что не ставила меня в подобные ситуации.

Трифонов умер в 55 лет, моложе Твардовского и старше, чем  Шукшин, Рубцов, Высоцкий.